Михаил Иванович Трепашкин - московский адвокат, бывший сотрудник КГБ и ФСБ. Эксперт Общественной Комиссии по расследованию взрывов домов в Москве и Волгодонске и событий в Рязани. Арестован 22 октября 2003 года, накануне заседания суда, где он планировал предъявить факты, которые могли дать основание утверждать о причастности спецслужб к организации взрывов жилых домов в сентябре 1999 года. Предлог для ареста - в его машине был обнаружен пистолет. Сам Трепашкин утверждает, что пистолет был подброшен. После незаконного задержания Трепашкин был помещен в пыточные условия: грязная камера 1,6х2 м, пытки голодом, холодом, лишением сна. 19 мая 2004 г. за незаконное хранение оружия и разглашение гостайны приговорен Московским окружным военным судом к 4 годам колонии-поселения, начиная с 1 декабря 2003 г. 4 ноября 2003 года бывшие политические узники, среди которых Елена Боннэр, Сергей Ковалев и Владимир Буковский, призвали Amnesty International признать Трепашкина политзаключенным.

21.09.2005

Правозащитники просят признать Трепашкина узником совести

В организацию "Международная амнистия"

18 сентября 2005 года на своей квартире в Москве при участии большого числа сотрудников спецслужб в штатском был фактически похищен недавно освобожденный по решению суда из колонии-поселения адвокат и правозащитник Михаил Иванович Трепашкин. Без определения судом меры пресечения он был незаконно лишен свободы и доставлен в СИЗО №1 г. Екатеринбурга.

Михаил Трепашкин был уже в прошлом году признан российскими правозащитниками политическим заключенным. Мы считаем, что арест Трепашкина является похищением и местью властей за его общественную позицию. Суд не избирал Трепашкину меру пресечения в форме лишения свободы, а его арест 22 октября 2003 года был связан только со сфабрикованным обвинением в хранении оружия, которое было снято с него при отмене приговора кассационной инстанцией — Московским областным судом 1 июля "за отсутствием доказательств причастности к событию преступления".

При отмене 16 сентября 2005 года решения Тагилстроевского районного суда г. Нижнего Тагила об условно-досрочном освобождении Михаила Трепашкина Свердловский областной суд не принимал решения об избрании ему меры пресечения в виде лишения свободы. Отмена судебного решения об освобождении Трепашкина была принята по требованию прокуратуры Свердловской области уже после вступления его в силу и после возвращения Трепашкина домой.

Уже 16 сентября 2005 года мы выступили с заявлением, в котором расценили решение Свердловского областного суда об отмене решения об условно-досрочном освобождении адвоката Михаила Ивановича Трепашкина по представлению прокуратуры как очевидную месть властей и российских спецслужб Трепашкину за его четкую гражданскую позицию, как попытку создать препятствия его правозащитной деятельности, в том числе по выявлению подлинных причин терактов 1999 года.

Мы считаем, что действия властей, вновь незаконно лишивших Михаила Трепашкина свободы, — это очевидная реакция на то, что, вернувшись в Москву, он немедленно заявил о продолжении расследования обстоятельств взрывов в Москве в сентябре 1999 года, присоединился к правозащитному движению, возглавил "Комитет защиты прав адвокатов", за его активную защиту прав заключенных.

Мы убеждены, что ожесточенные преследования Трепашкина — одно из самых веских оснований считать, что в истории с терактами 1999 года, давшими предлог для второй чеченской войны и ликвидации в России ростков демократии, слишком много подозрительного.

Необходимо напомнить, что адвокат Трепашкин был незаконно арестован 22 октября 2003 года — Трепашкину подбросили в машину оружие, тяжело больного держали в пыточных условиях СИЗО почти два года.

Для отбывания наказания — 4 года колонии-поселения по обвинению в разглашении секретов КГБ — москвича, отца маленьких детей в нарушение закона направили отбывать наказание за две с лишним тысячи километров — на Урал, в город Нижний Тагил.

Напомним обстоятельства его дела. В мае 2002 года Главная военная прокуратура России провела обыск на квартире отставного подполковника ФСБ Михаила Трепашкина, в ходе которого было обнаружено 20 патронов к различным видам оружия. Было возбуждено уголовное дело по факту незаконного хранения боеприпасов.

В октябре 2002 года к обвинениям добавилась статья 283 УК РФ ("разглашение гостайны без признаков госизмены"). В это время господин Трепашкин готовился выступить в качестве адвоката потерпевших на процессе по делу о взрывах жилых домов в Москве и Волгодонске осенью 1999 года.

22 октября 2003 года господин Трепашкин был задержан на посту милиции на 47-м километре Дмитровского шоссе. Инспекторы ДПС нашли в его "Жигулях" пистолет. Адвокату было предъявлено обвинение в незаконном хранении оружия.

19 мая 2004 года Московский окружной военный суд признал Михаила Трепашкина виновным в разглашении гостайны и хранении боеприпасов и приговорил его к четырем годам лишения свободы в колонии-поселении. 15 апреля 2005 года Дмитровский городской суд Московской области признал его виновным в хранении оружия и добавил к первому сроку еще год заключения. Осужденный обжаловал оба приговора.

1 июля 2005 года Московский областной суд оправдал Михаила Трепашкина по делу о незаконном хранении пистолета, признав его непричастным к событию преступления. 20 июля 2005 года президиум Верховного суда оставил в силе приговор о разглашении государственной тайны.

После этапирования на Урал, поскольку он уже отбыл в заключении, причем в значительно более тяжких условиях, чем определил суд, свыше трети срока назначенного ему наказания, Михаил Трепашкин направил в Тагилстроевский районный суд Нижнего Тагила ходатайство с просьбой об условно-досрочном освобождении, которое было удовлетворено 19 августа 2005 года и затем 29 августа вступило в законную силу. Однако 16 сентября 2005 года Свердловский областной суд по кассационному представлению областной прокуратуры отменил это решение. Все это однозначно указывает на то, что лишение свободы адвоката и правозащитника Михаила Трепашкина обусловлено его общественной и правозащитной деятельностью.

Трепашкин опасен властям, во-первых, потому, что он предавал огласке факты подозрительного равнодушия спецслужб к сообщениям о появлении в Москве боевиков, а также о возможной причастности спецслужб к созданию — с помощью провокаторов — "управляемых" преступных и террористических группировок.

Второй причиной мести является то, что во время нахождения Трепашкина в различных следственных изоляторах, включая "Матросскую тишину", он неоднократно обращался с сообщением о чудовищных условиях — неимоверная грязь, паразиты — в местах лишения свободы. Используя эти обращения, в том числе пакет, в который заключенные Волоколамского изолятора запечатали вшей, правозащитники требовали от руководства тюремного ведомства экстренно обратить внимание на вопиющую антисанитарию и пыточные условия в местах лишения свободы.

Поэтому доводы Свердловской областной прокуратуры, требующей отмены решения об условно-досрочном освобождении Трепашкина, ссылаясь на его "пассивное поведение", отсутствие общественной активности и "твердого намерения встать на путь исправления", насквозь фальшивы. Нельзя привести лучший пример приверженности закону и общественной активности, чем самоотверженное отстаивание прав заключенных на человеческие условия содержания!

У нас есть серьезные основания опасаться, что Михаилу Трепашкину, который тяжело болен, угрожает расправа, что сама его жизнь в опасности. Исходя из всего этого, мы призываем немедленно рассмотреть вопрос о статусе "узник совести" для Михаила Трепашкина, поскольку в создавшихся условиях это может спасти ему жизнь.


Подписали:

Людмила Алексеева, Нина Таганкина, Московская Хельсинкская группа;

Елена Боннэр, правозащитник;

Елена Гришина, Региональная общественная организация "Центр общественной информации";

Владимир Буковский, диссидент;

Юрий Самодуров, Музей и Общественный центр имени А.Д. Сахарова;

Лев Пономарев, Любовь Башинова, Евгений Ихлов, Светлана Чувилова, Общероссийское движение "За права человека";

Лидия Графова, Форум переселенческих организаций;

Николай Архипов, Камиль Зартдинов, Рафит Абзалов, Андрей Мальцов, "Объединенная Татарстанская Оппозиция";

Руслан Бадалов, Движение "Чеченский комитет национального спасения";

Татьяна Власова, Московское купеческое общество;

Валерий Хатажуков, Кабардино-Балкарский общественный правозащитный центр;

Григорий Пасько, журналист;

Вячеслав Ферапошкин, Антивоенный клуб;

Майрбек Тарамов, директор Чеченского Правозащитного Центра;

Александр Литвиненко, политэмигрант;

Геннадий Чернявский, представитель Международного общества прав человека по Северо-Западному федеральному округу Российской Федерации;

Борис Пантелеев, "Комитет помощи заключенным" (Санкт-Петербург);

Венедикт Достовалов, Надежда Доновская, Псковская правозащитная организация "Вече";

Игорь Федотов, правозащитная организация "Статус", Липецк;

Марк Куперман, Сахалинский правозащитный центр;

Сергей Бровченко, Владимир Ойвин, Фонд "Гласность";

Эрнст Черный, Коалиция "Экология и права человека";

священник Глеб Якунин, Комитет защиты свободы совести


Предлагаем вашему вниманию заявление Сергея Ковалева, президента Фонда Андрея Сахарова:

Мне стало известно, что мои коллеги обратились в организацию "Международная амнистия" с призывом признать за Михаилом Трепашкиным статус узника совести. Я уже публично заявлял, что более в организацию "Международная амнистия" обращаться не намерен и от этой позиции не отказываюсь. Но я абсолютно убежден, что если Михаил Трепашкин будет признан узником совести, то это, без всякого сомнения, будет полностью соответствовать сущности этого статуса.

Подписал:

Сергей Ковалев, президент Фонда Андрея Сахарова

Ярлыки:

Комментарии: 0:

Отправить комментарий

Подпишитесь на каналы Комментарии к сообщению [Atom]

<< Главная страница