Михаил Иванович Трепашкин - московский адвокат, бывший сотрудник КГБ и ФСБ. Эксперт Общественной Комиссии по расследованию взрывов домов в Москве и Волгодонске и событий в Рязани. Арестован 22 октября 2003 года, накануне заседания суда, где он планировал предъявить факты, которые могли дать основание утверждать о причастности спецслужб к организации взрывов жилых домов в сентябре 1999 года. Предлог для ареста - в его машине был обнаружен пистолет. Сам Трепашкин утверждает, что пистолет был подброшен. После незаконного задержания Трепашкин был помещен в пыточные условия: грязная камера 1,6х2 м, пытки голодом, холодом, лишением сна. 19 мая 2004 г. за незаконное хранение оружия и разглашение гостайны приговорен Московским окружным военным судом к 4 годам колонии-поселения, начиная с 1 декабря 2003 г. 4 ноября 2003 года бывшие политические узники, среди которых Елена Боннэр, Сергей Ковалев и Владимир Буковский, призвали Amnesty International признать Трепашкина политзаключенным.

26.01.2006

Решение Страсбургского суда о принятии к рассмотрению дела Михаила Трепашкина

Решение Страсбургского суда о принятии к рассмотрению дела Михаила Трепашкина

ЕВРОПЕЙСКИЙ СОВЕТ

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

РЕШЕНИЕ

ОТНОСИТЕЛЬНО ПРИНЯТИЯ К РАССМОТРЕНИЮ

Жалобы № 36898/03

Михаила Ивановича ТРЕПАШКИНА

против России

Европейский суд по правам человека (Первая секция) на заседании 15 сентября 2005 г. в следующем составе:

Г-н К.Л. Розакиса, Председателя,

Г-н Л. Лукайдеса,

Г-жи Ф. Тулкенс,

Г-на П. Лорензена,

Г-жи Н. Ваич,

Г-жи С. Ботучаровой,

Г-на А. Ковлера, судей

И г-на С. Квесады, заместителя судебного регистратора секции,

Принимая во внимание вышеупомянутую жалобу, поданную 14 ноября 2003 г.,

Принимая во внимание решения о первоочередности принятия к рассмотрению вышеуказанной жалобы в соответствии с Правилами судопроизводства,

Принимая во внимание сведения, представленные Правительством, выступающим в качестве ответчика, и сведения, представленные в ответ заявителем,

Посовещавшись, приняли следующее решение:

ФАКТЫ

Заявитель, г-н Михаил Иванович Трепашкин, является гражданином РФ, родился в 1957 г. и проживает в Москве. Его представляет в Суде г-жа Е. Липцер, адвокат, которая занимается адвокатской практикой в Москве. Правительство, выступающее в качестве ответчика, представляет г-н П. Лаптев, Представитель Российской Федерации в Европейском суде по правам человека.

А. Обстоятельства дела

Факты по делу, представленные сторонами, могут быть обобщены следующим образом.

1. Предварительное заключение

(а) Арест

Заявитель является адвокатом и бывшим сотрудником Федеральной службы безопасности Российской Федерации (ФСБ). В период событий, которые послужили поводом для подачи жалобы, он находился под следствием по другому уголовному делу, которое вела Главная военная прокуратура и которое касалось периода его службы в ФСБ (уголовное дело №1). С марта 2003 г. заявитель находился под подпиской о невыезде и не имел права покидать своего постоянного места жительства без разрешения прокуратуры или суда.

22 октября 2003 г. заявитель возвращался со встречи с сотрудниками управления милиции города Дмитрова в Московской области, на которой он был вместе со своим клиентом. В 16 часов 30 минут автомобиль заявителя остановили на шоссе сотрудниками дорожно-патрульной службы. Сотрудники ДПС осмотрели машину и не нашли ничего подозрительного. Через несколько минут они провели повторный осмотр автомобиля, но уже в присутствии двух понятых. На этот раз на заднем сидении автомобиля был обнаружен пистолет с патронами. В ответ на вопросы в связи с найденным оружием; он утверждал, что пистолет ему не принадлежит. Он также сообщил инспекторам, что он является адвокатом и показал свое адвокатское удостоверение. Примерно в 19 часов по этим фактам милиция возбудила уголовное дело (уголовное дело №2). Заявитель был доставлен в изолятор временного содержания города Дмитрова.

(b) Первый ордер на заключение под стражу

Утром 24 октября 2003 г. по просьбе следователя Дмитровский городской суд выдал ордер на арест заявителя в связи с тем, что он подозревается в совершении уголовного преступления, наказуемого по Статье 222 Уголовного кодекса (незаконное хранение оружия и боеприпасов) лишением свободы сроком до шести лет, на том основании, что он может скрыться, воспрепятствовать осуществлению правосудия или продолжать свою преступную деятельность. Суд также заявил, что в момент ареста заявитель уже находился под следствием в связи с уголовным делом № 1.

Заявитель подал жалобу, в которой, в частности, заявил, что Городской суд в своем определении законности задержания не представил никаких обоснований для такого определения. В дальнейшем заявитель утверждал, что пистолет был ему подброшен сотрудниками милиции и что он никогда бы не стал хранить заряженный пистолет в автомобиле, на котором он каждое утро возит своих детей в школу. Он также указал на то, что имеет пятерых несовершеннолетних детей и, таким образом, это не дает оснований предполагать, что он мог бы скрыться. Он также заявил, что как адвокат представляет своих клиентов по сорока делами, которые находятся на рассмотрении, и его арест наносит ущерб интересам его клиентов. И наконец, заявитель указал на то, что в его деле не были соблюдены специальные процедуры выдачи санкции на задержание адвокатов. Он попросил Областной суд рассмотреть поданную жалобу в его присутствии.

27 октября 2003 г. Дмитровский городской суд после предварительного изучения фактов по данному делу принял решение о возбуждении уголовного дела против заявителя в связи тем, что 22 октября 2003 г. в его автомобиле был обнаружен пистолет. В тот же день адвокат заявителя подал жалобу в связи с ордером на задержание от 24 октября 2003 г. В поданной жалобе, в частности, отмечалось, что заявитель, являясь адвокатом, не может быть арестован и затем помещен под стражу без предварительного решения суда о возбуждении против него уголовного дела.

31 октября заявителю были официально предъявлены обвинения по Статье 222 , пункт 1, Уголовного кодекса.

31 октября Московский областной суд рассмотрел жалобу в связи с ордером на арест. В суде заявителя представлял один из его адвокатов г-н М. В соответствии со Статьями 447-450 Уголовно-процессуального кодекса, Московский областной суд отменил ордер на арест от 24 октября 2003 г. Апелляционный суд постановил, что заявителя, как адвоката, можно было подвергнут предварительному заключению только после отдельного решения суда о возбуждении в отношении него уголовного дела или следственных действий. В данном деле такое решение отсутствовало на момент решения суда о его задержании. Апелляционный суд принял решение об освобождении заявителя из-под стражи и вернул дело в суд первой инстанции. Тем не менее, заявитель продолжал находиться под арестом. Он заявил, что получил копию решения лишь 11 ноября 2003 г.

31 октября 2003 г. в связи с уголовным делом №2 заявителю были официально предъявлены обвинения в совершении уголовного преступлении по Статье 222, пункт 1, Уголовного кодекса Российской Федерации.

4 ноября 2003 г. заявитель был переведен в изолятор временного содержания в Волоколамске. В тот же день прокурор города Дмитрова подал ходатайство в Дмитровский городской суд с просьбой выдать ордер на предварительное заключение заявителя.

(с) Второй ордер на заключение под стражу

5 ноября 2003 г. Дмитровский городской суд принял новое решение о заключении заявителя под стражу на том основании, что заявителю предъявлены обвинения в совершении преступления средней тяжести и что он может скрыться или помешать осуществлению правосудия в случае его освобождения из-под стражи. Слушание проходило в присутствии заявителя и двух его адвокатов – г-на Г. и г-на М. В тот же день он был переведен в изолятор временного содержания в Дмитрове.

Заявитель подал жалобу, в которой повторил доводы, приведенные в его первой жалобе, а также добавил, что в случае отказа, решение о предварительном заключении не может применяться повторно на тех же основаниях. Заявитель также указал, что ни он, ни один из его адвокатов г-жа Л. не были уведомлены о слушании и, таким образом, не могли представить свои доводы. Он также указал на то, что решение Московского областного суда от 31 октября 2003 г. об его освобождении из-под стражи, осталось невыполненным.

13 ноября 2003 г. Московский областной суд в присутствии адвокатов заявителя подтвердил решение суда первой инстанции от 5 ноября 2003 г. и санкционировал дальнейшее содержание заявителя под стражей в ходе проведения предварительного судебного расследования.

В конце ноября проект обвинительного акта по уголовному делу №1 и материалы дела были направлены в Московский окружной военный суд. 1 декабря Московский окружной военный суд принял решение о содержании заявителя под стражей в связи с уголовным делом №1.

19 декабря 2003 г. Дмитровский городской суд отклонил просьбу следователя о продлении срока предварительного заключения заявителя в связи с уголовным делом №2. Тем не менее, заявитель оставался под стражей согласно решению об аресте, принятому Московским окружным военным судом 1 декабря 2003 г.

14 января 2004 г. защита подала жалобу в Дмитровский городской суд в связи с тем, что в период с 31 октября по 5 ноября 2003 г. заявитель находился под арестом без каких-либо веских оснований. Остается неясным, была ли эта жалоба рассмотрена судом и какими были результаты ее рассмотрения, если она вообще рассматривалась.

2. Результаты производства по уголовному делу заявителя

19 мая 2004 г. Московский окружной военный суд вынес решение по уголовному делу № 1. Заявитель был признан виновным, и суд приговорил заявителя к четырем годам заключения в колонии-поселении. 9 сентября 2004 г. Военная палата Верховного суда Российской Федерации утвердила это решение.

Что касается уголовного дела №2, то 15 апреля Дмитровский городской суд признал заявителя виновным в незаконном хранении огнестрельного оружия, обнаруженного у него в машине 22 октября 2003 г. Заявитель подал апелляцию. 1 июля 2005 г. Московский областной суд оправдал заявителя.

1. Условия заключения

После ареста 22 октября 2003 г. заявитель был помещен в изолятор временного содержания УВД в Дмитрове, примерно в 70 км к северу от Москвы. Три раза за последующие пять недель заявителя переводили в изолятор временного содержания ИЗ 50/2, который находился в Волоколамске, примерно в 130 км к западу от Москвы, и затем обратно в изолятор временного содержания в Дмитрове. Согласно данным, предоставленным Правительством, заявитель находился в заключении в изоляторе временного содержания в Дмитрове с 22 октября по 4 ноября 2003 г, затем с 5 по 10 ноября и с 14 по 21 ноября 2003 г. Правительство далее утверждает, что заявитель находился в заключении в изоляторе временного содержания в Волоколамске с 4 по 5 ноября, с 10 по 14 ноября и с 21 по 28 ноября 2003 г. Правительство не указало, где содержался заявитель в период с 28 ноября по 1 декабря 2003 г., когда он был переведен в изолятор временного содержания ИЗ 77/1 в Москве. Как утверждает заявитель, в течение этих трех дней он находился в изоляторе временного содержания в Волоколамске.

Стороны представляют разные описания условий содержания в изоляторах временного содержания в Москве и Волоколамске.

(а) Условия содержания в изоляторе временного содержания в Дмитрове

В своем исходном объяснении, представленном в Суд, заявитель представил следующее описание условий в изоляторе временного содержания в Дмитрове:

«В камере был грязный деревянный пол с лужами нечистот..., повсюду были насекомые, было очень холодно. Мне не дали ни матраса, ни стула, ни даже куска бумаги. Я лежал на деревянном полу, который был покрыт фекалиями и кровью раздавленных жуков... Из-за холода мне пришлось простоять два дня – я не мог спать. Затем я расчистил место в углу камеры своей одеждой и ненадолго заснул. Через 30 минут я проснулся из-за того, что по мне ползали жуки, вши и еще какие-то насекомые. ...С момента моего ареста я не мог выходить из камеры на прогулки. Окно было постоянно закрыто, и я потерял ощущение времени. Только один раз меня водили на допрос к следователю. ... В камере не было раковины для умывания, и мне приходилось мыться, используя унитаз. ...Из-за тусклого света в камере у меня ухудшилось зрение».

Заявитель подал прокурору жалобу на условия его содержания. В результате ему выдали ведро с водой, моющее средство и половую тряпку.

i. Объяснения, представленные Правительством

Согласно сведениям, представленным Правительством, площадь камеры № 7, в которой содержался заявитель, составляет 6,6 кв. метров. В ней имеется унитаз, кран и раковина. В помещения изолятора временного содержания работает центральное отопление. Камера освещается дневным светом в течение дня и электрической лампочкой в темное время суток. Когда заявитель поступил в изолятор временного содержания, ему выдали постельное белье, однако он отказался использовать его «в знак несогласия с его арестом». Вечером 23 октября 2003 г. его родственники передали ему необходимое постельное белье.

2 декабря 2003 г. сводная комиссия областного Управления внутренних дел и Управления санитарного контроля осмотрела изолятор временного содержания в городе Дмитрове. По результатам инспектирования было сделано заключение о том, что «санитарное состояние камер является удовлетворительным, ежедневно проводится влажная уборка с дезинфицирующими химическими препаратами, работает вентиляция». Комиссия также отметила, что заявителя не выводили на прогулки в связи с проведением ремонтных работ во дворе изолятора временного содержания.

ii. Объяснения, представленные заявителем

В своих объяснениях, представленных в ответ на объяснения Правительства, заявитель настаивал на том, что площадь камеры № 7, в которой он содержался, была меньше, указанной Правительством, и более того не была оборудована раковиной для умывания. Вода из крана поступала по трубе слива для унитаза, и чтобы умыться, заявителю нужно было наклоняться над грязным унитазом. Унитаз находился в непосредственной близости от спального места заявителя, и между ними не было перегородки. В камере не было батарей или каких-либо других обогревательных приборов; вместо этого вдоль стены проходила труба с теплой водой. По словам заявителя, он мог использовать эту трубу только для того, чтобы согреть руки.

Заявитель далее сообщил, что в камере было только одно маленькое окошко с решеткой, в котором не было стекла. Чтобы сохранить тепло в камере, решетка на окне была затянута бумагой. Заявитель не отважился снять бумагу, поскольку на улице было слишком холодно. Таким образом, в камере не было естественного света: в течение всего периода его содержания в Дмитрове, и заявитель был вынужден читать и писать при тусклом свете электрической лампочки. В результате этого его зрение ухудшилось.

7 ноября 2003 г. заявитель подал жалобу следователю на отсутствие естественного освещения в его камере. Заявитель попросил, чтобы его осмотрел офтальмолог, но ему было в этом отказано. Вместо этого, начальник изолятора временного содержания рекомендовал заявителю принимать «таблетки из черники», которые ему могли бы передать родственники. Заявитель сообщил, что в мае 2004 г. он прошел осмотр у врача изолятора временного содержания ИЗ 77/1, который диагностировал ухудшение зрения на 0,5 диоптрий.

10 ноября 2003 г. заявитель написал новую жалобу следователю. Он утверждал, что в течение более чем 19 дней его заключения его не выводили из камеры на прогулку. В результате у него обострилась астма, и он должен был использовать спрей для ингаляций шесть раз в день, хотя обычно его следует использовать не более двух раз в день.

Что касается бытовых условий, то заявитель утверждал, что в изоляторе временного содержания не было постельного белья, матрасов и подушек. Утверждение Правительства о том, что заявитель отказался от постельного белья «в знак несогласия с его арестом», заявитель квалифицировал, как явную ложь. По словам заявителя, если заключенный отказывается от каких-либо предметов личного пользования, предоставляемых в изоляторе, этот факт всегда регистрируется в специальном журнале. Он настаивал на том, что после его ареста ему не обеспечили никакого спального места. Более того, 23 октября 2003 г. следователь УВД г-н З. конфисковал у него всю его одежду: заявитель остался в камере без отопления в одном нижнем белье. Только вечером 23 октября 2003 г. жене заявителя удалось передать ему через начальника изолятора временного содержания г-на У. подушку, две простыни и спортивный костюм.

Заявитель подтвердил свои первоначально данные показания о том, что в камере № 7 было много паразитов. Инспектирование камеры, на которое ссылается Правительство, проводилось 2 декабря 2003 г., т.е. более чем через месяц после того, как туда поместили заявителя, и через десять дней после того, как он был переведен из этого изолятора. Таким образом, эта проверка не могла зафиктисровать реальное положение, которое существовало на момент его ареста и содержания в этой камере. В подтверждение своих слов заявитель сослался на статью, опубликованную в ежедневной газете «Коммерсант» вскоре после его ареста. В этой статье адвокат заявителя г-н Г. свидетельствовал о том, что утром 22 октября он посетил своего клиента (заявителя) в изоляторе временного содержания в Дмитрове. Г-н Г. заявил журналисту: «Вечером появились вши и какие-то другие насекомые, которые ползали по нему (заявителю), пока мы разговаривали. Камера, в которой его содержали, была такой грязно, что он даже не мог там сидеть».

(b) Условия содержания в изоляторе временного содержания в Волоколамске

В своих первоначальных объяснениях, представленных Суду, заявитель представил следующее описание условий своего содержания:

«В камере площадью 18 кв. метров я находился вместе с 20 другими заключенными, среди которых был один психически больной человек (шизофреник). Места для сна не хватало, и два человека должны были спать на одной кровати. В камере было полно жуков, вшей и тараканов. Пространство для прогулок было очень маленьким. В нем едва помещались 20 человек, и возможности нормально подышать воздухом даже во время прогулки не было, поскольку остальные постоянно курили. Я меня бронхиальная астма средней тяжести, и в последнее время мое состояние ухудшилось. У меня появились очень сильные боли в груди. Я написал следователю Ш. просьбу о проведении медицинского осмотра, но он не ответил на нее. Следователь также отказал мне в просьбе о проведении осмотра у окулиста. Из-за отсутствия достаточного количества ложек и мисок нам приходилось пользоваться ими по очереди. Я до сих пор не могу получить от администрации ложку, миску и кружку для моего личного пользования, а также простынь, подушку и одеяло».

1 декабря 2003 г. заявитель написал письмо в Министерство юстиции, в котором описал условия содержания в изоляторах временного содержания в Дмитрове и Волоколамске. Он еще раз пожаловался на то, что камера переполнена и отсутствуют основные бытовые условия для содержания заключенных. В своих объяснениях он отмечал, что в некоторые дни число заключенных достигало 25 человек, и люди должны были спать по очереди. Заключенные должны были спать на металлических полках в четыре ряда, которые были очень короткими и неудобными. Матрас, который ему выдали, был похож на грязную тряпку с пятнами от мочи. Набивка внутри матраса настолько сбилась, что казалось, что спишь на груде камней. Хотя в камере было полно вшей, администрация не выдавала заключенным инсектициды и запрещала использовать их в камере. Он боялся заразиться заболеванием, распространяемым насекомыми. В этом письме он также жаловался на то, что его содержали по стражей без каких-либо законных оснований в период с 31 октября по 5 ноября 2003 г.

Он также жаловался на то, что в ряде случаев во время перевозки в другой изолятор временного содержания или в суд его помещали в очень маленькую комнату (70Х120 см) без света, воды и пищи. Он находился в этой комнате до восьми часов, не имея возможности вытянуть ноги в сидячем положении. В этой комнате не было туалета, и из-за нехватки персонала в изоляторе заявителю приходилось ждать по два часа, пока его конвоируют в туалет.

i. Объяснения, представленные Правительством

Согласно информации, предоставленной Правительством, по прибытии в изолятор временного содержания ИЗ 50/2 заявитель прошел осмотр у врача. Правительство представило медицинскую справку, выданную администрацией изолятора, в которой говорится, что «по результатам визуального осмотра не было обнаружено никаких симптомов бронхиальной астмы». Согласно этой справке, у заявителя не было астматических приступов в период его заключения и его зрение не ухудшилось.

В изоляторе временного содержания в Волоколамске заявителя поместили в камеру № 101 площадью 20 кв. метров, которая предназначена для бывших сотрудников правоохранительных органов. В камере есть туалет, полка для хранения продуктов и раковина с холодной и горячей водой. В период пребывания заявителя в этой камере, количество находившихся там заключенных варьировало от 14 до 20 человек. 20 ноября 2003 г. администрация изолятора ИЗ 50/2 провела проверку этой камеры. Согласно выводам администрации, «санитарное состояние камеры отвечает установленным стандартам, работают канализация и водоснабжение, паразиты обнаружены не были».

Правительство далее указывает на то, что заявитель был обеспечен всеми предметами первой необходимости. В подтверждение своих слов Правительство представило особый список администрации тюрьмы, в котором регистрировались выданные задержанным предметы. Согласно этому списку 5 ноября 2003 года (в день его первого перевода в тюрьму в Волоколамске) заявитель получил матрас, подушку, одеяло, наволочку, две простыни, миску, ложку и кружку. 10 ноября 2003 года, когда заявитель был снова переведен в тюрьму в Волоколамске, заявитель получил те же предметы. Он вернул их администрации 14 ноября 2003 года.

II. Доводы заявителя

Заявитель представил медицинскую справку № 1259 Центральной военно-медицинской комиссии от 2 июня 2000 года. Согласно указанному документу заявитель болен бронхиальной астмой средней степени тяжести и имеет нормальную остроту зрения. По словам заявителя, после его поступления в тюрьму в Волоколамске врач расспросил его об истории болезни. Заявитель пожаловался на приступы астмы и ухудшение зрения; врач ответил, что у него нет лекарств, необходимых для лечения астмы и что их должны обеспечить родственники заявителя. По его словам, он прошел единственное обследование – флюорографию, и поэтому неудивительно, что врач не обнаружил признаков бронхиальной астмы.

Через несколько дней заявитель снова попросил, чтобы его обследовал офтальмолог, но не получил никакого ответа. У заявителя сломался зуб, потому что в тюрьме ему давали только черствый ржаной хлеб; он попросил, чтобы его принял зубной врач, но безрезультатно. Более того, администрация не разрешила осмотреть заявителя врачу, приглашенному НГО «За права человека».

Что касается условий в камере № 101, где его держали под стражей, то заявитель оспаривает представленное Правительством описание. Он утверждает, что площадь камеры составляла в 16 – 18 квадратных метров, в ней находилось до 25 человек и никогда – менее 22. Заявитель назвал своих сокамерников, которые могли бы подтвердить это обстоятельство. В камере не было полок: вместо этого для хранения еды и личных вещей задержанных, их одежды, обуви и т.д. использовались четыре спальных места. Горячую воду давали очень редко и на очень короткое время, так что задержанные успевали только вымыть посуду, постирать нательное и постельное белье. Сушить белье было негде, так что заявителю приходилось спать на мокром постельном белье. «Туалет», упоминаемый Правительством, фактически представлял собой дыру в полу камеры, не отделенную от жилого помещения, так что чувствовался сильный запах фекалий. После пользования туалетом заключенным приходилось сжигать кусочек бумаги – дым уменьшал мерзкий запах фекалий, но в то же время вызывал у заявителя сильную головную боль. Расстояние от стола, за которым ели задержанные, до «туалета» составляло не более 1,5 метра, а умывальник располагался непосредственно над ним. Заявитель признал, что 20 октября 2003 года в камере провели дезинфекцию; однако, 4 ноября 2003 года, когда его поместили туда, в ней снова было полно вшей и блох. Очевидно, на паразитов в матрасах и постелях дезинфекция не подействовала. За время его содержания под стражей в Волоколамске в камере не разу не делали уборку.

При поступлении в тюрьму в Волоколамске заявителю выдали матрас и простыню. По его словам, вновь прибывшим давали грязные матрасы, даже если те, кто пользовался ими раньше, были больны туберкулезом или другими заразными болезнями. Заявителю не дали ни миски, ни кружки или ложки – администрация обещала дать ему посуду, как только они появятся. Он настаивает, что его подписи в представленном Правительством регистре подделаны и Правительство не выдало ему посуду. Более того, в регистре нет сведений о третьем сроке содержания заявителя под стражей в Волоколамске, а именно, с 21* по 1 декабря 2003 года, так что доказательства того, что заявитель был обеспечен какими-либо предметами первой необходимости в этот период, отсутствуют.

Что касается условий и времени переезда в указанную тюрьму, то заявитель настаивает, что ее администрация исказила факты. Так, по словам администрации тюрьмы, он прибыл в тюрьму в Волоколамске 10 октября 2003 года около 14.00. На самом деле, он приехал туда около 9.00 и провел 8 часов во влажном помещении с бетонным полом без еды и света. Это же произошло и 21 ноября 2003 года.

Б. Применимое внутреннее законодательство

Правонарушение в уголовном деле № 2

Согласно статье 222 Уголовного кодекса незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение огнестрельного оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств наказываются ограничением свободы на срок от двух до четырех лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до трех лет со штрафом в размере от 200 до 500 минимальных заработных плат или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до пяти месяцев либо без такового (§ 1). Те же деяния, совершенные группой лиц по предварительному сговору или повторно, наказываются лишением свободы на срок от двух до шести лет (§ 2).

Общие правила заключения под стражу до начала судебного процесса

Согласно статье 91 («Основания задержания подозреваемого») Уголовно-процессуального кодекса полиция вправе задержать лицо по подозрению в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы, если это лицо застигнуто при совершении преступления или непосредственно после совершения преступления.

Согласно статье 94 («Основания освобождения подозреваемого») по истечении сорока восьми часов с момента задержания подозреваемый подлежит освобождению, если в отношении его не была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу либо суд не отложил окончательное принятие решения в порядке, установленном статьей 108 (пунктом 3 части шестой) Кодекса. При необходимости избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу прокурор, следователь или дознаватель с согласия прокурора возбуждают перед районным судом соответствующее ходатайство.

Согласно статье 108 («Заключение под стражу») заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.

Если постановление судьи о применении к подозреваемому меры пресечения в виде заключения под стражу либо продлении срока содержания под стражей не поступит в течение сорока восьми часов с момента задержания, то подозреваемый немедленно освобождается, о чем начальник места содержания подозреваемого уведомляет орган дознания или следователя, в производстве которого находится уголовное дело, и прокурора. Если имеется определение или постановление суда об отказе в удовлетворении ходатайства дознавателя, следователя, прокурора об избрании в отношении подозреваемого меры пресечения в виде заключения под стражу, то копия этого определения или постановления выдается подозреваемому при его освобождении.

Согласно статье 97 (Основания для избрания меры пресечения) суд вправе избрать обвиняемому меру пресечения (т.е. заключение под стражу) при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый (1) скроется от дознания, предварительного следствия или суда, (2) может продолжать заниматься преступной деятельностью, (3) может угрожать свидетелю или иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать предварительному следствию или судопроизводству по уголовному делу.

Согласно статье 98 («Обстоятельства, учитываемые при избрании меры пресечения») при решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения при наличии оснований, предусмотренных статьей 97 Кодекса, должны учитываться также тяжесть преступления и личность, возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий обвиняемого и другие обстоятельства. Постановление судьи направляется лицу, возбудившему ходатайство, прокурору и обвиняемому (подозреваемому) и подлежит немедленному исполнению. Согласно статье 108 повторное обращение в суд с ходатайством о заключении под стражу лица по тому же уголовному делу после вынесения судьей постановления об отказе в избрании этой меры пресечения возможно лишь при возникновении новых обстоятельств, обосновывающих необходимость заключения этого лица под стражу.

Постановление судьи об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу или об отказе в этом может быть обжаловано в вышестоящий суд в течение трех суток со дня вынесения постановления. Судья апелляционной инстанции (кассационная инстанция) принимает решение по указанной жалобе или представлению не позднее чем через трое суток со дня их поступления.

Особый порядок, применяемый в отношении адвокатов

Согласно статье 447 Кодекса в отношении адвокатов применяется особый порядок производства по уголовным делам. Согласно Статье 448 («Возбуждение уголовного дела») решение о возбуждении уголовного дела в отношении адвоката принимается прокурором. В отношении указанного решения должно быть получено согласие судьи. Согласно статье 450 § 5 («Особенности избрания меры пресечения и производства отдельных следственных действий») следственные действия в отношении адвоката, если в отношении его не было возбуждено уголовное дело на основании судебного решения, производятся с согласия суда.

ЖАЛОБЫ

Во-первых, заявитель подал жалобу на основании статьи 3 Конвенции по поводу того, что условия мест содержания под стражей Дмитрова и Волоколамска составляют бесчеловечное или унижающее достоинство обращение.

Во-вторых, заявитель ссылается на нарушение статьи 5 Конвенции по нескольким пунктам. Прежде всего, по его словам, оружие было подброшено ему в машину полицией с целью помешать ему представлять клиентов в громком деле (а именно, в деле о «взрывах домов» в связи с предполагаемыми террористическими актами в Москве и Волгодонске в 1999 году). Далее, он заявляет, что его содержание под стражей с 22 по 31 октября 2003 года не было санкционировано должным образом. Он также отмечает, что его содержание под стражей с 31 октября по 5 ноября 2003 года не обосновано никаким постановлением. Заявитель также ссылается на то, что суд не представил никаких фактов в обоснование своего постановления от 5 ноября 2003 года и что указанное постановление о заключении под стражу также незаконно согласно законодательству страны.

ЗАКОН

1. Заявитель подал жалобу относительно условий его содержание под стражей в тюрьмах Дмитрова и Волоколамска в период между 22 октября по 1 декабря 2003 года. Статья 3, на которую ссылается заявитель, гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.»

По утверждению Государства, нельзя считать, что условия содержания в указанных тюрьмах составляют «бесчеловечное или унижающее достоинство обращение» в значении статьи 3 Конвенции. Они отмечают, что санитарные условия во всех камерах, где содержался заявитель, найдены удовлетворительными. Состояние здоровья заявителя было хорошим; по прибытии он прошел медицинский осмотр и во время содержания в тюрьме за медицинской помощью не обращался. Заявителю были выданы необходимые постельные принадлежности и посуда.

Согласно доводам заявителя отчет Государства об условиях содержания под стражей является неточным и, в некотором отношении, даже ложным (смотри приведенное выше описание заявителем условий его содержания под стражей). Утверждение Государства об «удовлетворительных» санитарных условиях не подтверждено подробным описанием или имеющими силу документами. Более того, на основании одних только фактов, признанных Правительством, можно сделать вывод о том, условия содержания превышали «предел строгости» и таким образом ситуация попала в сферу действия статьи 3 Конвенции. Так, Правительство не отрицало, что в нескольких случаях в камере № 101 тюрьмы Волоколамска находилось 20 человек, то есть на каждого заключенного приходилось по одному квадратному метру. Заявитель напоминает, что Европейский Комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (ЕКПП) установил соответствующий желательный критерий для камер в 7 м2 на заключенного. Таким образом, по мнению заявителя, даже на основании представленных Правительством сведений можно заключить, что камера была переполнена, что само по себе позволяет сослаться на статью 3 Конвенции. То же касается того обстоятельства, что заявитель в течение более двадцати пять дней своего заключения в Дмитрове был лишен всех видов деятельности на свежем воздухе. В свете доводов сторон Суд считает, что жалоба касается серьезных вопросов относительно фактов и права, предусмотренных Конвенцией, решение которых требует рассмотрения по существу. Поэтому Суд делает вывод, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении статьи 35 § 3 Конвенции. Другие основания для объявления ее неприемлемой не установлены.

2. Заявитель подал жалобу по поводу того, что его содержание под стражей с 22 октября по 19 декабря 2003 года было неоправданным и незаконным. Он ссылается на статью 5 §§ 1 и 3 Конвенции, которые, насколько это относится к делу, гласят:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

...

в) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

...

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с пунктом 1 (в) настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд. ...»

Правительство утверждает, что права заявителя, предусмотренные статьей 5 Конвенции, нарушены не были. Предварительное содержание заявителя под стражей оправдано тем, что он подозревался в совершении правонарушения, а именно, хранении оружия. Правительство привело «обоснованные и достаточные» основания содержания заявителя под стражей в течение указанных сроков, в частности, опасность того, что он скроется от правосудия и будет препятствовать установлению истины.

Что касается законности ареста заявителя 22 октября 2003 года и постановления о заключении его под стражу от 24 октября 2003 года, то Правительство подчеркивает, что постановление о заключении его под стражу от 24 октября 2003 года было отменено Московским областным судом «по процессуальным причинам». Апелляционный суд не оспаривает обоснование содержания заявителя под стражей, но лишь исправляет процессуальную ошибку, совершенную судом первой инстанции.

Что касается периода с 31 октября 2003 года, когда апелляционный суд постановил освободить заявителя из-под стражи, по 5 ноября 2003 года, когда судом первой инстанции было вынесено новое постановление о заключении его под стражу, то Правительство указывает на следующее. Решение от 31 октября 2003 года вынесено апелляционным судом вечером. Заявитель не присутствовал на слушании и поэтому не мог быть освобожден из-под стражи непосредственно в зале суда. Доставкой официальной корреспонденции занимается государственная фельдъегерская служба. Однако, поскольку 1 и 2 октября 2003 года являлись выходными, решение было отправлено указанной службой в тюрьму ИЗ 50/2 в Волоколамске только 3 октября 2003 года. Оно заключает, что задержка отправки решения апелляционного суда была «вызвана объективными причинами и объясняется удаленностью места содержания заявителя под стражей от суда».

Заявитель поддерживает свои жалобы. Прежде всего, он утверждает, что обоснованные подозрения против него отсутствовали и что выводы суда в этом отношении являются явно необоснованными. Он настаивает на том, что стал жертвой провокации из-за своей роли в делах о взрывах домов и что оружие ему подбросили. Далее, полиция не могла арестовать его без наличия судебного решения, санкционирующего возбуждение в отношении его уголовного дела. Непосредственно после его задержания 22 октября 2003 года заявитель сообщил полицейским, что является адвокатом, и предъявил свое удостоверение личности. В качестве адвоката он не мог быть арестован без отдельного судебного решения, которое санкционировало бы возбуждение в отношении его уголовного дела (смотри раздел «Применимое внутреннее законодательство» выше). Незаконность его ареста и содержания под стражей признана решением Московского областного суда от 31 октября 2003 года.

Вопреки приведенным в заявлении Государства утверждениям заявитель настаивал на личном присутствии на слушании в апелляционном суде. Однако его не привели в суд, так как в этом случае его освободили бы из-под стражи непосредственно в зале суда, что противоречило интересам обвинения.

С 31 октября по 5 ноября 2003 года заявитель находился под стражей без имеющего силу постановления о заключении его под стражу. Власти умышленно задержали отправку решения о его освобождении из-под стражи, ожидая нового постановления о заключении под стражу. 5 ноября 2003 года обвинение не представило никаких новых аргументов для обоснования повторного ходатайства о заключении заявителя под стражу; его содержание под стражей начиная с 5 ноября 2003 года не было обосновано никакими подлинными требованиями общественной необходимости.

В свете доводов сторон Суд считает, что жалоба касается серьезных вопросов относительно фактов и права, предусмотренных Конвенцией, решение которых требует рассмотрения по существу. Поэтому Суд делает вывод, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении статьи 35 § 3 Конвенции. Другие основания для объявления ее неприемлемой не установлены.

По указанным причинам Суд единогласно

объявляет заявление допустимым, не вынося решения до рассмотрения дела по существу.

Сантьяго Кесада [Santiago Quesada]
Кристос Розакис [Christos Rozakis]

Заместитель Регистратора
Президент

Ярлыки: