Михаил Иванович Трепашкин - московский адвокат, бывший сотрудник КГБ и ФСБ. Эксперт Общественной Комиссии по расследованию взрывов домов в Москве и Волгодонске и событий в Рязани. Арестован 22 октября 2003 года, накануне заседания суда, где он планировал предъявить факты, которые могли дать основание утверждать о причастности спецслужб к организации взрывов жилых домов в сентябре 1999 года. Предлог для ареста - в его машине был обнаружен пистолет. Сам Трепашкин утверждает, что пистолет был подброшен. После незаконного задержания Трепашкин был помещен в пыточные условия: грязная камера 1,6х2 м, пытки голодом, холодом, лишением сна. 19 мая 2004 г. за незаконное хранение оружия и разглашение гостайны приговорен Московским окружным военным судом к 4 годам колонии-поселения, начиная с 1 декабря 2003 г. 4 ноября 2003 года бывшие политические узники, среди которых Елена Боннэр, Сергей Ковалев и Владимир Буковский, призвали Amnesty International признать Трепашкина политзаключенным.

24.10.2003

Комментарий для СМИ

22 октября 2003 года в отношении меня была совершена наглая и грубая провокация. Готовилась она заранее. На 47-м километре Дмитровского шоссе у поста ГИБДД меня ждали не менее семи сотрудников ГИБДД, несколько человек в гражданском с автоматами, автомашина с понятыми.

Поводом для моего задержания, со слов сотрудников ГИБДД, явилась ориентировка о нахождении у меня в автомашине оружия. Кто дал такую ориентировку и откуда у них якобы была такая информация, они не пояснили, а потом стали скрывать этот факт.

Меня выдернули из потока автомашин, когда я ехал в Москву. Двигался по крайней левой полосе, самой дальней от ГИБДД. Я остановился и пошел навстречу сотруднику ГИБДД. Он заявил, что им необходимо обыскать мою автомашину. В ходе обыска автомашины, когда я, наклонившись, опускал заднее сиденье (под которым вообще было пусто), сотрудник ГИБДД Курский, загородив видимость понятым, вынул из-под светоотражающего форменного балахона сумку размером 20 х 30 см и толщиной 5 см и незаметно попытался сунуть ее под заднее сиденье. Я успел опустить сиденье, и сумка упала сверху. Я ее подхватил и вернул Курскому, заявив при этом: "Кончай наглеть. Это не мое, и забери обратно". Тот взял сумку, расстегнул ее и достал оттуда пистолет, а затем вынул из него обойму с патронами. Он сказал, что пистолет - "Иж". Мне даже не дали посмотреть, что было в сумке. Видел лишь светлую гаишную кобуру, белый стертый ствол пистолета и угловатую широкую (не пээмовскую) рукоятку. После этого все сотрудники ГИБДД и их заранее приготовленные понятые побежали в одну из комнат поста ГИБДД. Слышно было, что они спорили, что описывать: пистолет ПМ или пистолет "Иж". Как я понял, у них было два пистолета, и они спорили, обсуждали, какой из них описать, что он изъят якобы у меня. Дважды один из сотрудников ГИБДД докладывал кому-то, что по ориентировке они задержали автомашину и изъяли пистолет. Один раз сказали - "Иж", второй раз - ПМ. На столе лежала книга с записью примет и номера моей автомашины.

Документа изъятия я так и не видел. Что конкретно было изъято, мне так и не показали. В последующем из объяснений я узнал, что сотрудник милиции и понятые написали, что у меня под задним сиденьем они обнаружили пистолет ПМ. Всеми руководил один молодой человек, по просьбе которого и был подброшен пистолет. Оперативный работник Дмитровского УВД после беседы со мной признал, что это дело рук УФСБ РФ по Москве и Московской области, и заявил, что лучше бы они делали это в Москве, а не у них на территории, вовлекая в грязные дела.

Провокационная акция была совершена с согласия прокурора г. Дмитрова Болсуновского Н.А. По распоряжению последнего меня после задержания бросили в камеру с клопами и вшами, без матраса, табуретки и без лежака. Можно было только стоять или лежать на деревянном полу, загаженном дерьмом. Ночью по всему телу и одежде ползали вши и клопы, жутко было смотреть, не то что ощущать. Только после вмешательства прессы клопов и вшей протравили, пол вымыли и дали "добро" на матрас и подушку.

После двух суток нахождения в ИВС мне стала известна причина акции.

Во-первых, сыпалось старое дело, сфабрикованное ФСБ и Главной военной прокуратурой. Нужно было придумать новую провокацию с подбрасыванием.

Во-вторых, ФСБ РФ бесило то, что я стал активно сотрудничать со средствами массовой информации по делам о взрывах домов, "Норд-Оста" и другим. Поэтому меня решили путем провокации изолировать от СМИ.

Подбросив пистолет, ФСБ старается показать, что у меня неоднократность (один раз уже подбрасывали патроны), а поэтому мне нужно сидеть в тюрьме.

Пистолет ПМ РВ № 7195, который якобы находился у меня в автомашине, 7 августа 1996 года был утрачен сотрудниками таможни при нападении боевиков на пост ГТК РФ на территории Чечни. Считаю, что этот пистолет был привезен им же в Московскую область, и возможно, что этот сотрудник ГТК сейчас служит в милиции или ФСБ. Он его пожертвовал ради провокации.

Власти сейчас хотят иметь только подконтрольные СМИ. Самостоятельных они давят, и уж еще больше давят тех, кто контактирует со СМИ, изобличая их неблаговидные дела. На моем примере стараются запугать других.

Я прошу СМИ проявить солидарность со мной и высказать решительный протест силовым структурам, которые занимаются подбрасыванием оружия, наркотиков и патронов в целях фабрикации уголовных дел.

Лично мне уже подбрасывали автомат Калашникова (я успел обнаружить и выбросить его из машины), патроны, и вот сейчас - пистолет. Подбрасывание мне гранаты или пистолета в ФСБ планировали еще в 1997 году. У меня по этому поводу есть видеозапись.

Я прошу опубликовать суть моего дела в СМИ и адресовать это в качестве запроса в Генеральную прокуратуру, Государственную Думу РФ, Президенту РФ Путину В.В. Это с их молчаливого согласия чинятся провокации в отношении неугодных, и мое дело - тому пример.

С надеждой и уважением
М.И. Трепашкин
ИВС УВД г.Дмитрова Московской области, камера № 7
24.10.2003

Ярлыки:

Комментарии: 0:

Отправить комментарий

Подпишитесь на каналы Комментарии к сообщению [Atom]

<< Главная страница